Мертвый город  - Камилла Стен

Я вроде не сказала ничего особенного, использовала самое заурядное разговорное клише. Но ее глаза загораются. Она трясет головой.

– Да. Я не виновата. Это все произошло из-за нее. Из-за ведьмы.

Я вижу, как старуха сильнее сжимает нож.

– Я пыталась искупить свой грех, – бормочет она, кивая самой себе. – Старалась избавиться от нее. От этого порождения дьявола. Я позволила им забрать ее из города. Но этого было недостаточно. Они оказались беззащитными перед ней, понимаешь?

Последние слова она произносит заговорщицким тоном, доверительно шепчет мне их, как хорошей подруге, а потом кладет свободную руку на затылок Туне и снова кивает.

– Она разрушила гору над нашей церковью. Она и ее господин обрушили гору на них, но она не смогла заставить нас замолчать. Нет, это ей не удалось.

Айна гладит Туне по волосам своими корявыми пальцами с обкусанными ногтями.

– Я знаю, что мне надо делать, – говорит она. – Смыть грех кровью.

Затаив дыхание, я наблюдаю, как ее рука ползет вверх по голове Туне.

– Я совершила обряд над двумя другими, – продолжает старуха. – Поэтому их смерти тоже должны считаться жертвоприношениями. Было бы лучше совершить их здесь, под землей, но Господь видит всех нас. И видел мои деяния. Жизнь за жизнь.

Свет керосиновой лампы блуждает по сырым стенам.

– Мне понравились ее глаза, да будет тебе известно, – говорит мне Айна. – Рыжей девицы. Именно поэтому я оставила их открытыми. Они немного напоминали глаза пастора.

Она таращится на меня несколько секунд. А потом все происходит ужасно быстро.

Айна вцепляется Туне в волосы и одновременно толкает ее вперед так, что та оказывается на коленях перед водой.

Я кричу «НЕТ!», но мой вопль тонет в тихом пении и монотонном бормотании Айны, которое становится все громче одновременно с тем, как она подносит нож к горлу Туне и откидывает ее голову назад:

– Во имя Отца и Сына, и Святого Духа…

Я вжимаюсь в стену, когда что-то проносится мимо меня. Это Роберт бросается на нее, вытянув вперед свои связанные руки. Он втыкает их в Айну с огромной силой – и та, теряя равновесие, падает в воду лицом вперед и тянет за собой Туне.

– Роберт! – кричу я – и не успеваю подумать ни о чем, даже посмотреть на него, поскольку в это время старуха поднимается, отплевываясь и шипя от злости. Вода доходит ей до бедер.

Роберт пытается устоять на гладком краю озерца, но поскальзывается и падает. Я вижу, как он сильно ударяется о камни на берегу, прежде чем скатывается в воду.

Айна отпускает волосы Туне и толкает ее к стене, а потом делает два больших шага к Роберту и, подобно зверю, оскаливает зубы.

– Вы забрали его, – говорит она, – вы забрали его от меня.

А потом толкает тело Роберта под воду, упирается коленом ему в спину и держит так. Затем хватает его голову обеими руками и старается прижать ко дну; напрягаются ее мышцы, вздуваются жилы на шее. Я тоже бросаюсь в воду и пытаюсь оттащить ее в сторону, хватаю за руки. Но ее крошечное тело оказывается невероятно сильным. Айна царапает мне лицо так, что по щекам бежит кровь, а когда я в шоке закрываюсь руками, отталкивает меня от себя. Как долго Роберт находится под водой? Две минуты? Три?

Его сопротивление начинает слабеть. В мерцающем свете лампы видно, как вода над его головой окрашивается в красный цвет.

Я поднимаюсь на ноги, а потом… все внезапно заканчивается.

Айна замирает на месте. Мышцы ее рук напрягаются и расслабляются, напрягаются и… безжизненно повисают.

По лезвию ножа, пробившему ее горло, бежит ручеек крови, стекая ей на грудь. Она поднимает руку к шее и касается кончиками пальцев его острия, которое, подобно украшению, блестит у нее под подбородком. Открывает рот, словно намереваясь сказать что-то, но ни звука не срывается с ее губ. Затем медленно падает сбоку от Роберта и уходит под воду, и я вижу, как тень того, что еще несколько мгновений назад было Айной, плавно и грациозно погружается на дно, а потом начинает скользить к спуску шахты.

Туне все еще стоит неподвижно, как статуя, широко расставив ноги. Ее лицо покрыто пóтом; она тяжело дышит, провожая взглядом тело Айны. Уже успевшая подсохнуть царапина на ее шее находится почти точно в том же месте, где лезвие вышло из горла старухи. Руки, которые она держит вытянутыми перед собой, все еще скрючены, как если б сжимали рукоятку ножа.

Я сбрасываю с себя оцепенение и устремляюсь к Роберту. Хватаю его за руку и вытягиваю на поверхность, а затем пытаюсь вытащить его словно налитое свинцом тело на берег; и только когда голова и верхняя часть туловища оказываются над водой, переворачиваю его лицом вверх. Нос Роберта разбит; кровь, сбегая из него по щекам, орошает мокрые от воды волосы. Рот слегка приоткрыт, глаза закрыты.

– Нет, нет, нет, – шепчу я, чувствуя, как слезы текут у меня из глаз. – Нет. Пожалуйста. – Наклоняюсь над его пораненным лицом, и они капают на него и смешиваются с кровью.

И в тот самый момент, когда я кладу руку на то, что осталось от его носа, он издает слабый стон.

Одновременно приходят в движение его веки.

Роберт начинает сотрясаться и кашлять, издавая булькающие звуки, в то время как вода, которой он успел наглотаться, выплескивается из его горла. Я немного отступаю назад, всхлипываю, смеюсь и дрожу, а Роберт перекатывается на бок и блюет. Он делает попытку вытереть рот, но его руки по-прежнему связаны, и я развязываю веревку дрожащими пальцами, а потом поворачиваю голову в сторону и вижу, что Туне все еще стоит на том же месте, вперив взгляд в темную тень, находящуюся в нескольких метрах от нее, которая, оставляя за собой кровавый след, постепенно перемещается туда, где туннель поворачивает вниз. Наконец тень исчезает, перевалившись через черный край.

Вокруг царит тишина. Туне сжимает руки в кулаки и разжимает их и снова повторяет то же самое. Затем тихо вздыхает, и этот звук эхом отдается от стен. Ее плечи опускаются.

Мне кажется, что вдалеке я слышу какой-то шум.

Он напоминает детский крик.

Туне внезапно садится, словно кто-то перерезал нити, поддерживавшие ее в вертикальном положении. И смотрит на меня, улыбаясь чуть дрожащими губами.

– Айна сейчас дома? – тихо спрашивает она, а потом ее глаза закатываются, и Туне теряет сознание.